- Человек, расставлявший номера, большой оригинал.

Фомин с интересом посмотрел на меня и затрясся от своего уже опостылевшего смеха, похожего на икание. Под эти странные звуки мы и вошли в комнату.

Посреди голых бетонных стен, разбавленных лишь люминесцентными лампами и архаичными розетками с заземляющей жилой, устроился обыкновенный стол, какие выпускали годах в восьмидесятых прошлого века. На столе, на подложке из зеленого сукна, покоился обыкновенный камень… Точнее, поначалу она показался мне камнем, темным бугристым осколком горной породы, которыми укрепляют железнодорожные насыпи. Щебнем. Когда мы приблизились, стало ясно, что о щебне речь не идет. Темный камень имел форму правильной пирамидки. Все четыре грани были одинаковыми и ровными, ближе к основанию объект ноль-ноль-один опоясывал узкий паз. На каждой из четырех граней темнела то ли нарисованная, то ли выжженная иероглифическая буква.

- Вот он, наш первый объект, - объявил Фомин, заглядывая в журнал. - В наличии.

Хоть убейте меня, я не понимал, почему эта побрякушка хранится здесь, а не в музее японского искусства. На кой ляд было прятать ее в подземном бункере, окруженном колючей проволокой, находящимся под охраной путь не морских пехотинцев, но людей тоже не с пустыми руками.

- Для чего она?

Фомин неопределенно пожал плечами.

- Про эту фигнюшку ничего не могу сказать. Да и про остальные знаю не намного больше. Мне только известно, откуда они появились. А для чего нужны - этим вопросом занимались академики. Хотя сейчас уже не занимаются, только вид делают.

Он говорил это так, словно считал свои объяснения исчерпывающими…

- Хорошо. Показывай, что там дальше, - нетерпеливо сказал я.

В следующей комнате, как две капли воды похожей на первую, на зеленом сукне хранились осколки граненного мутноватого стекла. Инвентарные номера: 002, 003, 004. На вид еще менее полезные, чем камень из первой комнаты. Какого лешего их здесь держат? Валяйся они на обочине дороги, прошел бы мимо.