В комнате под циферкой «3» находилось несколько бесформенных металлических обломков. На самый крупный из них можно было сесть, как на велосипед.

- Я так понимаю, что кому-то просто негде складировать металлолом.

- Давай, давай. Я тоже так поначалу зубоскалил, когда принимал это добро… Дальше идем?

- Погоди, капитан. Потрогать можно?

- Отчего ж нельзя, потрогай.

Среди четырех гнутых железок, имеющих инвентарные номера от 012 по 015, я выбрал средненьких размеров брусок с обломанным концом. Судя по толщине и массивности я бы сказал, что в нем не меньше пары килограммов веса. Но стоило взять его в руку, как от моих прикидочных оценок остался пшик. Брусок оказался необычайно легким, легче алюминия, хотя судя по твердости и блеску скорее напоминал легированные стали.

Фомин глядел на меня с хитрым прищуром.

- Ну как?

- Странная штуковина, - задумчиво пробормотал я.

- Главное, что лежит на своем месте. Двигаем дальше.

За четвертой гермодверью я ожидал увидеть обломки из нового материала, скажем, пластмассы. Но ничего подобного. Симметрия размещения оказалось варварски нарушена, и вместо ожидаемых камушков, стеклышек или железок передо мной предстали два заурядных баллона высокого давления, установленные на сварной конструкции. Баллоны были самые обыкновенные, такие используют в аквалангах. Манометр одного показывал давление 1,5 атмосферы, другого - 1,2.

Для логического вывода мне потребовалось секунды три.

- Я так понимаю, что самое важное находится внутри этих баллонов.

- Правильно понимаешь.

- Ладно, майор, колись, что все это такое?

Майор-ракетчик поскреб неровно торчащую щетину на подбородке, облизал губы и произнес:

- Это обломки летательного аппарата. Металлические фиговины - элементы корпуса. Стеклышки - устройство управления. В баллонах - воздушная среда. Пирамидка… она тоже для чего-то нужна.