Я, признаться, в армии не зеленый новобранец. Всякую технику повидал, в том числе самую современную, последних разработок. Но я впервые слышал, чтобы устройства управления состояли из стеклышек, похожих на мутные кусочки льда.

- Его сбили в 1986-ом, на границе Ярославской и Ивановской областей, - продолжал Фомин. - Основную часть увезли в Москву, в секретную лабораторию во Внуково-2. Мелкие детали изучали здесь. Говорят, лет пять измеряли, взвешивали, определяли химический состав. А потом то ли все измерили, то ли интерес пропал. Теперь дай бог, чтобы раз в три месяца появились. Никому это барахло больше не требуется.

Я продолжал смотреть на него непонимающе, и Фомин продолжил с усмешкой:

- НЛО это, землячок! Неопознанный летающий объект. Точнее то, что от него осталось. Я слышал, много таких спецхранов по стране разбросано. Где-то это склады воинских частей, где-то ангары на аэродромах, а где-то бункеры, как у нас… В семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века Министерство обороны и Академия наук активно собирали рапорты о появлении тарелочек, а если повезет - сбивали их. Сбивали и изучали. Только сейчас все это забросили, я ж говорю, никому не нужно. Правда секретность не сняли, за этим ФСБ строго следит. Вот и приходится охранять по старой привычке.

Признаюсь, я не поверил. Не было в этих железках и стекляшках ничего такого, что заставило бы поверить. Просто какой-то дядя, сидящий в высоком кресле, очень хочет думать, будто этот мусор является обломками НЛО. По его приказу их засунули в бункер, приставили охрану. Ради соблюдения приличий в бункер периодически засылают «академиков», как их называет майор-ракетчик.

Меня разобрал смех.

Фомин серьезно поглядел на меня. Он мог подумать, что я его передразниваю, но, клянусь, ничего такого я не имел в виду. Это была истеричная реакция.